воскресенье, 11 июня 2017 г.

Духовная зрелость

Чем глубже человек входит внутрь себя, тем более зрелым он становится. Когда он достигает самого центра своего существа, он становится совершенно зрелым. Но к тому моменту человек исчезает, остается лишь присутствие... «Я» исчезает, остается лишь тишина. Знание исчезает, остается лишь невинность. Зрелость — это еще одно название реализации: вы реализовали свой потенциал, он осуществился. Семя проделало длинный путь и расцвело. Зрелость имеет особый аромат. Она делает человека удивительно красивым. Она наделяет человека проницательнейшим разумом. Она превращает его в абсолютную любовь. Его действие — любовь, его бездействие — любовь, его жизнь — любовь, его смерть — любовь. Он — цветок любви. Определения зрелости, принятые на Западе, очень детские. Под зрелостью Запад понимает отсутствие невинности, созревание через жизненный опыт; если вы зрелый человек, значит, вас нельзя обмануть, нельзя эксплуатировать, значит, в вас есть нечто вроде несокрушимой скалы — защиты и безопасности. Это обычное, житейское определение. В мире можно действительно найти зрелых людей такого типа. Но мое видение зрелости совершенно иное, диаметрально противоположное этому определению. Зрелость не превращает вас в камень, она делает вас уязвимыми, мягкими и простыми. В моем понимании зрелость — это явление духовное.

понедельник, 7 ноября 2016 г.

Сказка про призвание

Художником он стал просто потому, что после школы надо было куда-то поступать. Он знал, что работа должна приносить удовольствие, а ему нравилось рисовать – так и был сделан выбор: он поступил в художественное училище. К этому времени он уже знал, что изображение предметов называется натюрморт, природы – пейзаж, людей – портрет, и еще много чего знал из области избранной профессии. Теперь ему предстояло узнать еще больше. «Для того, чтобы импровизировать, сначала надо научиться играть по нотам, — объявил на вводной лекции импозантный преподаватель, известный художник. – Так что приготовьтесь, будем начинать с азов». Он начал учиться «играть по нотам». Куб, шар, ваза… Свет, тень, полутень… Постановка руки, перспектива, композиция… Он узнал очень много нового – как натянуть холст и самому сварить грунт, как искусственно состарить полотно и как добиваться тончайших цветовых переходов… Преподаватели его хвалили, а однажды он даже услышал от своего наставника: «Ты художник от бога!». «А разве другие – не от бога?», — подумал он, хотя, чего скрывать, было приятно. Но вот веселые студенческие годы остались позади, и теперь у него в кармане был диплом о художественном образовании, он много знал и еще больше умел, он набрался знаний и опыта, и пора было начинать отдавать. Но… Что-то у него пошло не так. Нет, не то чтобы ему не творилось. И не то чтобы профессия разонравилась. Возможно, он просто повзрослел и увидел то, чего раньше не замечал. А открылось ему вот что: кругом кипела жизнь, в которой искусство давно стало товаром, и преуспевал вовсе не обязательно тот, кому было что сказать миру – скорее тот, кто умел грамотно подавать и продавать свое творчество, оказаться в нужное время, в нужном месте, с нужными людьми. Он, к сожалению, так этому и не научился. Он видел, как его товарищи мечутся, ищут себя и свое место под солнцем, а некоторые в этих метаниях «ломаются», топят невостребованность и неудовлетворенность в алкоголе, теряют ориентиры, деградируют… Он знал: часто творцы опережали свою эпоху, и их картины получали признание и хорошую цену только после смерти, но это знание мало утешало. Он устроился на работу, где хорошо платили, целыми днями разрабатывал дизайн всевозможных буклетов, визиток, проспектов, и даже получал от этого определенное удовлетворение, а вот рисовал все меньше и неохотнее. Вдохновение приходило все реже и реже. Работа, дом, телевизор, рутина… Его все чаще посещала мысль: «Разве в этом мое призвание? Мечтал ли я о том, чтобы прожить свою жизнь вот так, «пунктиром», словно это карандашный набросок? Когда же я начну писать свою собственную картину жизни? А если даже и начну – смогу ли? А как же «художник от бога»?». Он понимал, что теряет квалификацию, что превращается в зомби, который изо дня в день выполняет набор определенных действий, и это его напрягало. Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, он стал по выходным отправляться с мольбертом в переулок Мастеров, где располагались ряды всяких творцов-умельцев. Вязаные шали и поделки из бересты, украшения из бисера и лоскутные покрывала, глиняные игрушки и плетеные корзинки – чего тут только не было! И собратья-художники тоже стояли со своими нетленными полотнами, в больших количествах. И тут была конкуренция… Но он плевал на конкуренцию, ему хотелось просто творить… Он рисовал портреты на заказ. Бумага, карандаш, десять минут – и портрет готов. Ничего сложного для профессионала – тут всего и требуется уметь подмечать детали, соблюдать пропорции да слегка польстить заказчику, так, самую малость приукрасить натуру. Он это делал умело, его портреты людям нравились. И похоже, и красиво, лучше, чем в жизни. Благодарили его часто и от души. Теперь жить стало как-то веселее, но он отчетливо понимал, что это «живописание» призванием назвать было бы как-то… чересчур сильно. Впрочем, все-таки лучше, чем ничего. Однажды он сделал очередной портрет, позировала ему немолодая длинноносая тетка, и пришлось сильно постараться, чтобы «сделать красиво». Нос, конечно, никуда не денешь, но было в ее лице что-то располагающее (чистота, что ли?), вот на это он и сделал акцент. Получилось неплохо. – Готово, – сказал он, протягивая портрет тетке. Та долго его изучала, а потом подняла на него глаза, и он даже заморгал – до того пристально она на него смотрела. – Что-то не так? – даже переспросил он, теряясь от ее взгляда. – У вас призвание, — сказала женщина. – Вы умеете видеть вглубь… – Ага, глаз-рентген, — пошутил он. – Не то, — мотнула головой она. – Вы рисуете как будто душу… Вот я смотрю и понимаю: на самом деле я такая, как вы нарисовали. А все, что снаружи – это наносное. Вы словно верхний слой краски сняли, а под ним – шедевр. И этот шедевр – я. Теперь я точно знаю! Спасибо. – Да пожалуйста, — смущенно пробормотал он, принимая купюру – свою привычную таксу за блиц-портрет. Тетка была, что и говорить, странная. Надо же, «душу рисуете»! Хотя кто его знает, что он там рисовал? Может, и душу… Ведь у каждого есть какой-то внешний слой, та незримая шелуха, которая налипает в процессе жизни. А природой-то каждый был задуман как шедевр, уж в этом он как художник был просто уверен! Теперь его рисование наполнилось каким-то новым смыслом. Нет, ничего нового в технологию он не привнес – те же бумага и карандаш, те же десять минут, просто мысли его все время возвращались к тому, что надо примериться и «снять верхний слой краски», чтобы из-под него освободился неведомый «шедевр». Кажется, получалось. Ему очень нравилось наблюдать за первой реакцией «натуры» – очень интересные были лица у людей. Иногда ему попадались такие «модели», у которых душа была значительно страшнее, чем «внешний слой», тогда он выискивал в ней какие-то светлые пятна и усиливал их. Всегда можно найти светлые пятна, если настроить на это зрение. По крайней мере, ему еще ни разу не встретился человек, в котором не было бы совсем ничего хорошего. – Слышь, братан! – однажды обратился к нему крепыш в черной куртке. – Ты это… помнишь, нет ли… тещу мою рисовал на прошлых выходных. Тещу он помнил, на старую жабу похожа, ее дочку – постареет, крысой будет, и крепыш с ними был, точно. Ему тогда пришлось напрячь все свое воображение, чтобы превратить жабу в нечто приемлемое, увидеть в ней хоть что-то хорошее. – Ну? – осторожно спросил он, не понимая, куда клонит крепыш. – Так это… Изменилась она. В лучшую сторону. Как на портрет посмотрит – человеком становится. А так, между нами, сколько ее знаю, жаба жабой… Художник невольно фыркнул: не ошибся, значит, точно увидел… – Ну дык я тебя спросить хотел: можешь ее в масле нарисовать? Чтобы уже наверняка! Закрепить эффект, стало быть… За ценой не постою, не сомневайся! – А чего ж не закрепить? Можно и в масле, и в маринаде, и в соусе «майонез». Только маслом не рисуют, а пишут. – Во-во! Распиши ее в лучшем виде, все оплачу по высшему разряду! Художнику стало весело. Прямо «портрет Дориана Грея», только со знаком плюс! И раз уж предлагают – отчего не попробовать? Попробовал, написал. Теща осталась довольна, крепыш тоже, а жена его, жабина дочка, потребовала, чтобы ее тоже запечатлели в веках. От зависти, наверное. Художник и тут расстарался, вдохновение на него нашло – усилил сексуальную составляющую, мягкости добавил, доброту душевную высветил… Не женщина получилась – царица! Видать, крепыш был человеком широкой души и впечатлениями в своем кругу поделился. Заказы посыпались один за другим. Молва пошла о художнике, что его портреты благотворно влияют на жизнь: в семьях мир воцаряется, дурнушки хорошеют, матери-одиночки вмиг замуж выходят, у мужиков потенция увеличивается. Теперь не было времени ходить по выходным в переулок Мастеров, да и контору свою оставил без всякого сожаления. Работал на дому у заказчиков, люди все были богатые, платили щедро, передавали из рук в руки. Хватало и на краски, и на холсты, и на черную икру, даже по будням. Квартиру продал, купил побольше, да с комнатой под мастерскую, ремонт хороший сделал. Казалось бы, чего еще желать? А его снова стали посещать мысли: неужели в этом его призвание – малевать всяких «жаб» и «крыс», изо всех сил пытаясь найти в них хоть что-то светлое? Нет, дело, конечно, хорошее, и для мира полезное, но все-таки, все-таки… Не было у него на душе покоя, вроде звала она его куда-то, просила о чем-то, но вот о чем? Не мог расслышать. Однажды его неудержимо потянуло напиться. Вот так вот взять – и в драбадан, чтобы отрубиться и ничего потом не помнить. Мысль его напугала: он хорошо знал, как быстро люди творческие добираются по этому лихому маршруту до самого дна, и вовсе не хотел повторить их путь. Надо было что-то делать, и он сделал первое, что пришло в голову: отменил все свои сеансы, схватил мольберт и складной стул и отправился туда, в переулок Мастеров. Сразу стал лихорадочно работать – делать наброски улочки, людей, парка, что через дорогу. Вроде полегчало, отпустило… – Простите, вы портреты рисуете? Так, чтобы сразу, тут же получить, – спросили его. Он поднял глаза – рядом женщина, молодая, а глаза вымученные, словно выплаканные. Наверное, умер у нее кто-то, или еще какое горе… – Рисую. Десять минут – и готово. Вы свой портрет хотите заказать? – Нет. Дочкин. Тут он увидел дочку – поперхнулся, закашлялся. Ребенок лет шести от роду был похож на инопланетянчика: несмотря на погожий теплый денек, упакован в серый комбинезон, и не поймешь даже, мальчик или девочка, на голове – плотная шапочка-колпачок, на лице – прозрачная маска, и глаза… Глаза старичка, который испытал много-много боли и готовится умереть. Смерть в них была, в этих глазах, вот что он там явственно узрел. Он не стал ничего больше спрашивать. Таких детей он видел по телевизору и знал, что у ребенка, скорее всего, рак, радиология, иммунитет на нуле – затем и маска, и что шансов на выживание – минимум. Неизвестно, почему и откуда он это знал, но вот как-то был уверен. Наметанный глаз художника, подмечающий все детали… Он бросил взгляд на мать – да, так и есть, она знала. Внутренне уже готовилась. Наверное, и портрет захотела, потому что последний. Чтоб хоть память была… – Садись, принцесса, сейчас я тебя буду рисовать, — сказал он девочке-инопланетянке. – Только смотри, не вертись и не соскакивай, а то не получится. Девочка вряд ли была способна вертеться или вскакивать, она и двигалась-то осторожно, словно боялась, что ее тельце рассыплется от неосторожного движения, разлетится на мелкие осколки. Села, сложила руки на коленях, уставилась на него своими глазами мудрой черепахи Тортиллы, и терпеливо замерла. Наверное, все детство по больницам, а там терпение вырабатывается быстро, без него не выживешь. Он напрягся, пытаясь разглядеть ее душу, но что-то мешало – не то бесформенный комбинезон, не то слезы на глазах, не то знание, что старые методы тут не подойдут, нужно какое-то принципиально новое, нетривиальное решение. И оно нашлось! Вдруг подумалось: «А какой она могла бы быть, если бы не болезнь? Не комбинезон дурацкий, а платьице, не колпак на лысой головенке, а бантики?». Воображение заработало, рука сама по себе стала что-то набрасывать на листе бумаги, процесс пошел. На этот раз он трудился не так, как обычно. Мозги в процессе точно не участвовали, они отключились, а включилось что-то другое. Наверное, душа. Он рисовал душой, так, как будто этот портрет мог стать последним не для девочки, а для него лично. Как будто это он должен был умереть от неизлечимой болезни, и времени оставалось совсем чуть-чуть, может быть, все те же десять минут. – Готово, – сорвал он лист бумаги с мольберта. – Смотри, какая ты красивая! Дочка и мама смотрели на портрет. Но это был не совсем портрет и не совсем «с натуры». На нем кудрявая белокурая девчонка в летнем сарафанчике бежала с мячом по летнему лугу. Под ногами трава и цветы, над головой – солнце и бабочки, улыбка от уха до уха, и энергии – хоть отбавляй. И хотя портрет был нарисован простым карандашом, почему-то казалось, что он выполнен в цвете, что трава – зеленая, небо – голубое, мяч – оранжевый, а сарафанчик – красный в белый горох. – Я разве такая? – глухо донеслось из-под маски. – Такая-такая, – уверил ее художник. – То есть сейчас, может, и не такая, но скоро будешь. Это портрет из следующего лета. Один в один, точнее фотографии. Мама ее закусила губу, смотрела куда-то мимо портрета. Видать, держалась из последних сил. – Спасибо. Спасибо вам, – сказала она, и голос ее звучал так же глухо, как будто на ней тоже была невидимая маска. – Сколько я вам должна? – Подарок, — отмахнулся художник. – Как тебя зовут, принцесса? – Аня… Он поставил на портрете свою подпись и название: «Аня». И еще дату – число сегодняшнее, а год следующий. – Держите! Следующим летом я вас жду. Приходите обязательно! Мама убрала портрет в сумочку, поспешно схватила ребенка и пошла прочь. Ее можно было понять – наверное, ей было больно, ведь она знала, что следующего лета не будет. Зато он ничего такого не знал, не хотел знать! И он тут же стал набрасывать картинку – лето, переулок Мастеров, вот сидит он сам, а вот по аллее подходят двое – счастливая смеющаяся женщина и кудрявая девочка с мячиком в руках. Он вдохновенно творил новую реальность, ему нравилось то, что получается. Очень реалистично выходило! И год, год написать – следующий! Чтобы чудо знало, когда ему исполниться! – Творите будущее? – с интересом спросил кто-то, незаметно подошедший из-за спины. Он обернулся – там стояла ослепительная красавица, вся такая, что и не знаешь, как ее назвать. Ангел, может быть? Только вот нос, пожалуй, длинноват… – Узнали? – улыбнулась женщина-ангел. – Когда-то вы сотворили мое будущее. Теперь – будущее вот этой девочки. Вы настоящий Творец! Спасибо… – Да какой я творец? – вырвалось у него. – Так, художник-любитель, несостоявшийся гений… Говорили, что у меня талант от бога, а я… Малюю потихоньку, по мелочам, все пытаюсь понять, в чем мое призвание. – А вы еще не поняли? – вздернула брови женщина-ангел. – Вы можете менять реальность. Или для вас это не призвание? – Я? Менять реальность? Да разве это возможно? – Отчего же нет? Для этого нужно не так уж много! Любовь к людям. Талант. Сила веры. Собственно, все. И это у вас есть. Посмотрите на меня – ведь с вас все началось! Кто я была? И кто я теперь? Она ободряюще положила ему руку на плечо – словно крылом обмахнула, улыбнулась и пошла. – А кто вы теперь? – запоздало крикнул он ей вслед. – Ангел! – обернулась на ходу она. – Благодарю тебя, Творец! … Его и сейчас можно увидеть в переулке Мастеров. Старенький мольберт, складной стульчик, чемоданчик с художественными принадлежностями, большой зонт… К нему всегда очередь, легенды о нем передаются из уст в уста. Говорят, что он видит в человеке то, что спрятано глубоко внутри, и может нарисовать будущее. И не просто нарисовать – изменить его в лучшую сторону. Рассказывают также, что он спас немало больных детей, переместив их на рисунках в другую реальность. У него есть ученики, и некоторые переняли его волшебный дар и тоже могут менять мир. Особенно выделяется среди них белокурая кудрявая девочка лет четырнадцати, она умеет через картины снимать самую сильную боль, потому что чувствует чужую боль как свою. А он учит и рисует, рисует… Никто не знает его имени, все называют его просто – Творец. Что ж, такое вот у человека призвание…

понедельник, 31 октября 2016 г.

КОГДА ТЫ УВИДИШЬ СВОЁ ИСТИННОЕ ЛИЦО, ТЕБЯ ОХВАТИТ ВЕЛИКАЯ РАДОСТЬ

Каждому из нас Бог дал некое предназначение, но мы совершенно забыли о своей миссии. Мы забыли даже то, зачем мы здесь. Мы живём в глубокой забывчивости и зовём это жизнью. И эти забывшие обо всём люди считают себя разумными существами! Если ты спросишь об этих людях любого пробуждённого, он назовёт их помыслы «глупостью чистой воды». Мы должны пробудиться от своей глупости. Все мы здесь с определённой целью. Каждый из нас находится здесь, чтобы петь, танцевать, источать аромат. Но это возможно лишь тогда, когда ты осознал себя, когда ты смотришь на мир своими глазами, а не глазами других. До сих пор всё, что ты знаешь о себе, приходило к тебе от других людей. Кто-нибудь скажет, что ты очень приятный человек, и ты веришь в это. Кто-нибудь скажет, что ты очень разумный человек, и ты веришь в это. Один говорит одно, другой говорит другое, и ты собираешь все высказывания. Ты сам ничего не узнал о себе. Ты смотришь на себя в зеркало, но зеркало отражает лишь маску. В поисках своего настоящего лица ты должен заглянуть вглубь себя. Ты можешь увидеть себя лишь в сокровенном центре своего существа. Как только ты увидишь своё истинное лицо, тебя охватит великая радость, тебя охватит блаженство. Ты осознаешь, что твоё существование не случайно, что Бог дал тебе предназначение, что ты несёшь бытию весть невероятной важности, что ты нужен, что ты причастен к великому плану и выполняешь свою миссию. И это рождает радость, это рождает покой в твоей душе. Ошо — Утренние медитации

понедельник, 24 октября 2016 г.

Об исполнении желаний

«Лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели». Это «заклинание» из чудесного детского рассказа «Цветик-семицветик» для многих из нас актуально и по сей день. Как часто мы хотим, чтобы все было так, как мы себе напридумывали. Только так и никак по-другому. Исполнять свои желания учат и различные коучинговые и эзотерические программы: придумывать, визуализировать, наполнять энергией или намечать цели, определять сроки, составлять четкий план действий. Однако, все эти чудодейственные методики срабатывают далеко не всегда, и многие наши мечты так и остаются мечтами, а мы в этом случае начинаем страдать, сваливаясь в пучину разочарований, сожалений и обид. Почему так происходит? Дело в том, что большинство наших желаний – это порождение нашего эго. Мы взяли и сами для себя решили, что так будет лучше. Я буду чувствовать себя хорошо, если куплю новую машину, (устроюсь на хорошую работу, заработаю энную сумму денег, реализую грандиозный проект, выйду замуж, рожу ребенка, построю дом…) Залогом нашего счастья и благополучия мы сделали исполнение нашего желания, забыв о том, что многие наши мечты и стремления ограничены. Ограничены нашим предыдущим опытом, нашими убеждениями (не всегда верными), нашими знаниями и интеллектом, мнением авторитетных людей, стандартами социума… Мы можем придумать лишь то, о чем знаем и о чем слышали, что можем себе представить, и что, как нам кажется, является реальным для исполнения. Сколько возможностей для реализации нашего намерения мы можем придумать сами? Три, четыре, пять? А Бог бесконечен. Бог – это неиссякаемый источник мудрости и щедрости, это великое изобилие, которое наш ум (каким бы гениальным он нам не казался) постичь не в состоянии. И Бог всегда предлагает нам множество других замечательных идей и возможностей, но мы не замечаем их за всеми нашими желаниями и представлениями, за строгим распорядком жизни, за ограниченным видением того, как должно все происходить. Мы не хотим никакой спонтанности. Она нас пугает. Нам страшно отклониться от выбранного курса, изменить планы, рискнуть и попробовать что-то неизведанное. Нам важно идти по проторенной дороге, никуда не сворачивая. Поэтому, когда Бог подкидывает нам новую возможность, которая может быть в сто раз лучше старой, мы от нее отказываемся или вовсе не замечаем. Мы держимся за свои представления, как утопающий за спасительную соломинку, не замечая всю нелепость и смехотворность такой «поддержки». Когда нам кажется, что рушатся все наши планы, наши представления о жизни, да и сама жизнь, то, возможно, это не конец всему, а всего лишь начало. Начало нового пути, на который можно встать, только свернув со старого. Через крушение одного появляется другое, что-то совсем новое и неожиданное. Крах наших иллюзий и надежд, наших стремлений и начинаний позволяет нам увидеть всю свою жизнь без прикрас, в своем истинном виде, четко и ясно. А «поражения» и «неудачи» помогают нам разглядеть новые возможности, раскрыть новые таланты и обрести новые ресурсы. Стоит лишь остановиться, раскрыть глаза пошире и посмотреть вокруг себя. Никуда не бежать и ни к чему не стремиться. Умереть в своих желаниях и представлениях о себе, об окружающем мире, о том, как должно все происходить. Все отпустить. Упасть в бездну и лететь, наслаждаясь своим полетом и красотой момента. Все что нам необходимо сейчас, у нас уже итак есть. Красота, любовь, радость, воодушевление… Важно ценить это. Радоваться этому. Благодарить! Когда живешь в состоянии достатка и изобилия, многие прежние желания кажутся бестолковыми и отсекаются за ненадобностью. А дальше можно сонастроиться со своей душой, со своим внутренним Богом. Слушать Его, а не эго. Доверять Ему. Следовать за Его зовом. Напряжение, разочарование и страдания уходят. Наши желания совпадают с планами Бога. И из этого состояния, из состояния сонастроенности и изобилия можно начинать творить. Творить свою жизнь спокойно и уверенно. Реализовывать намерения. Жить в принятии, красоте и радости.

вторник, 18 октября 2016 г.

Я СОЗДАЛ ВСЮ ЭТУ ВСЕЛЕННУЮ ДЛЯ ТЕБЯ

И тогда ты встретил меня. — Что… Что произошло? — спросил ты. — Где я? — Ты умер, — ответил я, как ни в чем не бывало. Не время жеманничать. — Там был… грузовик, и его заносило… — Ага, — сказал я. — Я… я умер? — Ага. Но не расстраивайся, все умирают, — подтвердил я. Ты осмотрелся. Вокруг была пустота. Только ты и я. — Что это за место? — спросил ты. – Это жизнь после смерти? — Более или менее, — ответил я. — А ты бог? — Ага, — сказал я. – Я Бог. — Моя жена… и дети – пробормотал ты. — Что? — С ними все нормально? — Мне это нравится, — сказал я. – Ты только что погиб и так волнуешься о своей семье. Это очень хорошо. Ты посмотрел на меня с благоговением. В твоих глазах я вовсе не выглядел как Бог. Я казался тебе обычным мужчиной. Или, может быть, женщиной. Каким-то влиятельным человеком с размытым лицом. Скорее учителем начальных классов, чем Господом Всемогущим. — Не волнуйся, — сказал я. – Они в порядке. Твои дети всегда будут помнить о тебе только лучшее. Они не накопили к тебе неуважение. Твоя жена будет плакать, но в душе будет чувствовать облегчение. Честно говоря, твой брак разваливался. Если тебя это утешит, то могу сказать, что жена твоя будет чувствовать себя очень виноватой за это тайное чувство облегчения. — Ооо… — протянул ты. – Ну а что теперь? Ты пошлешь меня в рай или в ад, или что-то вроде того? — Ни то, ни другое – ответил я. – Твоя душа переселится в иное тело. — Ааа, значит, Индуисты были правы…. — Все религии правы по-своему – сказал я. – Пойдем со мной. И ты пошел рядом со мной сквозь пустоту. — Куда мы идем? — Конкретно — никуда. Просто приятно гулять во время разговора. — Тогда в чем смысл? – спросил ты. – Когда я буду рожден вновь, я же буду вновь пустым, как стеклышко? Всего лишь дитя. Значит, весь мой опыт и все, чего я добился в той жизни, не будет иметь значения. — Вовсе нет! – заверил я. – У тебя внутри уже заложены опыт и мудрость прошлых твоих жизней. Ты просто их в данный момент не помнишь. Я остановился и обнял тебя за плечи. — Твоя душа намного огромней, изумительней и прекрасней, чем ты можешь себе представить. Человеческое сознание может воспринимать лишь крошечную долю того, что на самом деле существует. Это словно окунуть палец в стакан воды, чтобы проверить, холодная она или горячая. Ты впускаешь часть себя в этот мир, а когда выходишь из него, то весь накопленный опыт и знания остаются у тебя. Ты был в человеке все предыдущие 48 лет, поэтому ты еще не чувствуешь оставшуюся часть своего огромного сознания. Если бы мы с тобой еще здесь походили, ты бы начал постепенно вспоминать все, что было с тобой в прошлых жизнях. Но нет смысла это делать между жизнями. — Сколько же раз я пережил реинкарнацию? — О, много. Очень, очень много. Ты пережил множество разных жизней, — ответил я. – На этот раз ты будешь китайской крестьянкой в 540 году до нашей эры. — Подожди, как так? – поперхнулся ты. – Ты посылаешь меня назад во времени? — Ну, можно сказать и так. Время в той форме, в которой ты его знаешь, существует только в твоей вселенной. Там, откуда я родом, все происходит по-другому. — Откуда ты родом?.. – удивился ты. — Ну да, — объяснил я. – Я тоже откуда-то родом. Но совершенно из другого измерения. И там есть еще такие же, как я. Ты, конечно, хочешь знать, каково это там, но, честно говоря, ты не поймешь. — Ааа, — разочарованно протянул ты. – Но послушай, если я перевоплощаюсь в людей из разного времени, я, наверное, когда-нибудь могу пересечься с самим собой?.. — Конечно. Такое очень часто происходит. Из-за того, что каждая жизнь осознает лишь себя, ты даже не понимаешь, что встреча произошла. — Тогда в чем смысл всего того? — Ты серьезно? – удивился я. – Ты спрашиваешь меня, в чем смысл жизни? Немного клише, тебе не кажется? — Но это закономерный вопрос, — настойчиво сказал ты. Я посмотрел тебе в глаза. — Смысл жизни, то, ради чего я создал эту вселенную, это чтобы ты развивался. — Имеешь в виду человечество? Ты хочешь, чтобы человечество развивалось? — Нет-нет, только ты. Я создал всю эту вселенную для тебя. С каждой новой жизнью ты растешь и развиваешься, превращаешься во всеобъемлющий интеллект. — Только я? А как же остальные? — Остальных не существует. В этой вселенной больше никого нет. Есть только ты и я. Ты уставился на меня. — Но все люди на Земле… — Это все ты. Разные перевоплощения тебя. — Я… Я – ВСЕ? — Именно, — с удовлетворением заключил я и похлопал тебя по спине.— Я — каждый человек, который когда-либо жил на Земле? — И который когда-либо будет жить, да. — Я Авраам Линкольн? – поразился ты. — И ты Джон Вилкс Бут. — Я Гитлер? — И ты миллионы его жертв. — Я Иисус? — И ты каждый из его последователей. Ты замолчал. — Каждый раз, причиняя кому-то боль, ты причинял боль самому себе. Каждый раз, делая кому-то добро, ты делал добро себе. Каждый счастливый или грустный момент пребывания на Земле был испытан, или будет испытан только тобой. Ты задумался. — Зачем? – наконец спросил ты. – Для чего все это? — Потому что однажды ты станешь таким, как я. Потому что ты и есть я. Ты часть меня. Ты дитя моё. — Значит, я и есть Бог? – недоверчиво спросил ты. — Нет, пока еще нет. Сейчас ты только зародыш. Ты растешь. Когда ты проживешь каждую человеческую жизнь на Земле во все времена, ты будешь готов родиться. — Значит, вся вселенная, — изумленно сказал ты, — это всего лишь… — Яйцо, — подтвердил я. – А теперь тебе пора в новую жизнь. И я отправил тебя в путь.

понедельник, 3 октября 2016 г.

Помни Свет!

В стране Света было необыкновенно красиво. Существа света счастливо жили в прекрасном, золотом мире любви. Глаза Королевы этой страны мерцали как звёзды, а её сердце сияло как солнце. Но Королева знала, что за пределами этой страны есть тёмная и несчастливая страна. Её жители не видели красоты вокруг себя и не чувствовали любви, ласкающей и обнимающей их. Королева ощущала их несчастье как своё собственное. Её советники предложили: «Кто-нибудь должен отправиться в эту несчастливую страну и напомнить людям о Любви и Красоте. «Но эта миссия будет очень опасной, — предупредили они, — так как в темноте можно быстро забыть Свет». Для этой опасной миссии Королева выбрала маленькую девочку по имени Глория, чьё сердце сияло ярче всех. Отвага и любовь этого ребёнка были сильнее страха, и Королева рассказала Глории о её миссии: «Недалеко отсюда есть мир, рождённый из нашего мира. Но люди, живущие там, забыли, что они тоже существа Света. Скоро их окончательно завоюет тьма. Ты должна напомнить им о том, Кто они Есть на самом деле». Благословив Глорию своим Светом, Королева предупредила её: «Что бы с тобой не случилось, мы тебя не забудем». После этого Глория запомнила только, как нырнула в какой-то тёмный тоннель. Её тело всё тяжелело и тяжелело. В конце концов Глория почувствовала себя вынутой из тоннеля. Какие-то руки держали её и тянули голову вниз. Она открыла рот, чтобы рассказать о своей миссии, но из него раздался крик. Глория так растерялась, что её свет немного потускнел. После этого она очутилась в странном маленьком ящике. Глория попробовала сказать: «Пожалуйста, останься со мной», — ведь она никогда не оставалась одна. Но девочка смогла выдавить только несколько нечленораздельных звуков. От боли у Глории сжалось сердце. Её брали какие–то руки, поднимали, перекладывали из одной коробки в другую, меняли одежду и иногда ласкали. Но часто Глория оставалась одна и плакала в одиночестве. Прошли годы. Глория выучила язык этой страны. Но, научившись говорить, она лишилась почти всех воспоминаний о стране Света. Каждый раз, когда Глория видела солнечные лучи, она чувствовала в своём сердце зов Света, хотя никак не могла вспомнить, почему ей так дорого солнце. Глории ничто не напоминало страну Света. Люди здесь были хмурые потому, что темны были их мысли. Они так окружили себя своими мыслями, что весь их мир стал тёмным и опасным местом. Да, они и сами считали его таким. Родители Глории были дружелюбными людьми, но и они считали, что мир – тёмное место. «Лучшее, что ты можешь, — говорили они: — это улыбаться и делать вид, что всё в порядке». Большинство людей в этой стране притворно улыбались, хотя их сердца и давила тяжесть. Даже дети в этой стране были несчастны. Они постоянно разрушали радость и счастье Глории, если она хотела поделиться ими с другими детьми. Когда она собирала своим учителям цветы, они обзывали её подлизой, дурочкой и другими обидными словами. Печаль наполнила сердце Глории, и свет её почти померк. Он всё больше тускнел и тускнел . Единственными друзьями девочки были большие лесные деревья. Королева страны Света узнала, что надо спасать Глорию. Но никто не вызвался отправиться в страну Тьмы. Все боялись, что они могут забыть Свет, и их тоже завоюет тьма. Однажды на ладонь Королевы опустился Дрозд. Маленькая невзрачная птичка, которая всё своё время проводит в лесу и редко показывается. В лесу раздается её трель, песня радости, которая льётся, как золотой поток света. Дрозд попросил Королеву: «Пожалуйста, позволь мне лететь. Я могу быстро пролететь сквозь тьму и принести свои песни в эту страну. Я хочу петь для Глории. Может быть, моя песня поможет ей вспомнить Свет». Королева благословила его: «Лети с Любовью, маленькая птичка». Пролетев длинный путь в полной темноте, маленький Дрозд нашёл Глорию, одиноко сидящую в лесу и плачущую. Спрятавшись среди ветвей, он начал петь для Глории. Из его сердца лились гимны, полные любви и красоты. Сквозь боль Глория услышала Песню, которая согрела её сердце подобно солнечным лучам. Сердце девочки наполнила волн! а Золото го Света, и где-то в его глубине она услышала далёкое эхо того, что она ещё немного помнила. Чем больше птичка пела, тем больше разгорался Свет Глории. Каждый день она возвращалась, чтобы послушать птичку, а Дрозд всё распевал, пока не иссякли его силы. Но маленькая птичка знала, что ей нужно поберечь силы, чтобы сквозь тьму вернуться домой. И однажды Дрозд показался Глории. Заметив, что Глорию удивил его невзрачный вид, Дрозд сказал: «Прекрасен не я, а то, о чём я пою. Ты найдёшь красоту этого Света в своем сердце». Дрозд продолжал: «Не обманывайся тем, что видишь. Свет кроется во всех существах. Ты обнаружишь его, спрятанным в сердце, если посмотришь на них глазами Любви. А теперь я должен покинуть тебя, но Свет останется с тобой навсегда». Когда маленькая птичка улетела, Глория расплакалась. В это время появился мальчик и стал дразниться: «Плакса! Нытик, ха, ха!». Глория собиралась было обидеться и спрятаться, но вспомнила слова птички. Она взглянула на мальчика. На его лице она увидела боль. Глория посмотрела глубже в него и поняла, что его сердце болит больше чем у неё самой. Вместо обиды сердце Глории наполнилось любовью к этому мальчику, и она увидела Свет, глубоко спрятанный в его сердце. С тех пор Глория всегда помнила о Свете своего сердца. Даже тогда, когда её сердечко готово было сжаться от несправедливости и ужасов этой страны. И если другие люди вели себя так, как будто этот мир – мир тьмы, Глория смотрела глубоко в их сердца и видела их Свет, отражающийся в глазах Глории. Он разгорался и распространялся от одного человека к другому, пока, наконец, весь мир не засиял Любовью. Так страна тьмы превратилась наконец в страну Света. Глория была уже старушкой, когда миссия её была закончена, она умерла и покинула своё старое тело. Но сама Глория отправилась назад в страну Света, где царили Любовь, Веселье и Радость.

четверг, 29 сентября 2016 г.

Мужество быть собой

Когда-то на дне одной большой хрустальной реки стояла деревня, и жили в ней некие существа. Река безмолвно текла над ними всеми - молодыми и старыми, богатыми и бедными, хорошими и плохими, текла своей дорогой и знала лишь о своем собственном хрустальном "Я". И все эти существа, каждый по своему, цеплялись за камни и тонкие стебли, росших на дне реки растений, ибо умение цепляться было у них основой жизни, а сопротивляться течению реки они учились с самого рождения. Но одно существо наконец сказало: "Я устал цепляться. И хоть я не вижу этого своими глазами, я верю, что течение знает, куда оно направляется. Сейчас я отпущу камень, и пусть оно унесет меня с собой. Иначе, я умру от скуки". Другие существа засмеялись и сказали: "Дурак! Только отпусти свой камень, и твое обожаемое течение так тебя перекувырнет да шмякнет о камни, что от этого ты быстрее помрешь, чем от скуки!" Но он не послушался их и, набрав побольше воздуха, разжал руки, и в тот же миг течение перекувырнуло его и ударило о камни. Однако, существо все же не стало ни за что цепляться, и тогда поток поднял его высоко надо дном, и о камни его больше не било. А существа, жившие ниже по реке, для которых он был незнакомцем, закричали: "Глядите, чудо! Он такой же как мы, однако он летит! Смотрите, Мессия пришел, чтобы спасти нас!" И тогда тот, которого несло течение, сказал: "Я такой же Мессия, как и вы. Река с радостью освободит нас и поднимет вверх, если мы только осмелимся отцепиться от камней. Наше истинное предназначение заключается в этом странствии, в этом отважном путешествии". Но они лишь громче закричали: "Спаситель!", все также цепляясь за камни, а когда они снова взглянули наверх, его уже не было, и они остались одни и начали слагать легенды о Спасителе". (Ричард Бах. Мессия)